Главное
Общество, 25 мая, 17:08

Неонацист из «Снежинки»: не помню как я это совершал

Артём Прохоренко поделился с ИА «Хабаровский край сегодня» своей историей

Неонацист из «Снежинки»: не помню как я это совершал
Фото: «Хабаровский край сегодня»
В исправительной колонии №6 поселка Эльбан Хабаровского края отбывают наказание заключенные, приговоренные к пожизненному лишению свободы. В «Снежинку» по приговору суда направляются преступники, на чьей совести несколько загубленных жизней, причем убийства совершались с особой жестокостью. Среди них и Артем Прохоренко, согласившийся пообщаться с корреспондентом ИА «Хабаровский край сегодня».

Хотел только попугать...

Он жил и учился в Санкт-Петербурге. Отмечу, что учился в университете на факультете международных отношений и его будущая работа подразумевала общение с представителями зарубежных стран. Но в 17 лет Артем попал в неонацистскую группировку, которая считалась в Питере одной из самых жестоких. Сначала ему вбили в голову идеологию, что все люди неславянской национальности являются низшей расой, а затем от слов предложили перейти к делам.
- Мы с друзьями просто гуляли и по команде старших товарищей нападали за граждан, на которых нам указывали, - как-то слишком обыденно рассказывает Артем Прохоренко. – Наша цель была - применять против них физическую силу и нанести небольшие увечья. Я лично не рассчитывал, что человек погибнет. Возможно, что кто-то из нас имел намерение лишить его жизни, но точно не я.
Логика пожизненно осужденного до ужаса проста: человек умер в результате нанесения ножевых ранений, которых было в разных случаях до тридцати, но нет доказательств, что причиной смерти стал именно его удар. Суд доказал, что Прохоренко лично участвовал в убийстве четырех иностранцев – от его рук погибли граждане Вьетнама, Северной Кореи, девятилетняя таджикская девочка и мужчина из одной африканской страны. И эти преступления были совершены в течение полугода.

Взяли Прохоренко после убийства, которое в Санкт-Петербурге попало в разряд резонансных. Ученый-правозащитник Николай Гиренко проводил экспертизы для судебных заседаний по экстремистским делам. Он решал, является, например, организация или литература неонацистской или нет. Его и решил «попугать» обитатель «Снежинки».
- Я стрелял из обреза в сторону, чтобы просто его испугать, намерений убивать у меня не было. Но пуля попала в железную дверь, отрикошетила и попала потерпевшему в плечо. Откуда дальше пошла в грудь, отчего он умер, - говорит Прохоренко.
На суде он приносил извинения родным убитых, просил прощения, но его не простили. К уголовной ответственности были привлечены 11 членов группировки, двое из них получили пожизненное заключение – организатор преступного сообщества и Артем Прохоренко. Остальные отделались более мягкими сроками лишения свободы.
- Сейчас я очень сожалею, что своими действиями причинил вред людям. С тех пор прошло 19 лет, я не помню, что чувствовал! Я полностью искупил свою вину перед родственниками погибших, - уверен он.
Артем Прохоренко надеется выйти на свободу…

Я тут за убийство, но убивать не намеревался

Есть в этом некий внутренний диссонанс: попасть на территорию самой новой в России колонии, где сидят пожизненно осужденные, и увидеть здесь швейное производство.
- Это у нас цех по раскрою, - показывает заместитель начальника – начальник Центра трудовой адаптации осужденных ИК-6 УФСИН России по Хабаровскому краю Сергей Тарасов. – Здесь работают наиболее подготовленные осужденные, имеющие швейный опыт. Помимо работников есть бригадир, который занимается документацией и раздачей раскроя по рабочим камерам. День нормированный, все согласно Трудовому законодательству: с восьми до семнадцати с перерывом на обед. На сегодняшний день создано 78 рабочих мест, трудится 58 осужденных.
ЭксклюзивПроисшествия
Обитатель «Снежинки» напал на сотрудника ФСИН и пытался его задушить
25 апреля 2019, 13:30 0

Один из основных заказчиков – УФСИН России по Хабаровскому краю. Есть контракт по внутрисистемной работе, по которому изготавливается вещевое довольствие для спецконтингента. Изготавливают в «шестерке» и средства индивидуальной защиты для медицинских учреждений. Имеется контракт с психоневрологическим интернатом поселка Эльбан по изготовлению постельных принадлежностей.

Сейчас, когда в России развивается импортозамещение, в швейный цех «Снежинки» пошли и частные заказчики. Поступают технические задания по пошиву мужских кофт, летних вещей, детских платьев. Заказчик предоставляет материалы, заключенные сами изготавливают лекала и шьют.
- У осужденных высокий потенциал. В тех местах, где они отбывали наказание ранее, имелся опыт работы. Кто-то 20 лет шьет, кто-то 30. Готовы выполнять более серьезные заказы, но мы далеко находимся от Хабаровска и Комсомольска-на-Амуре и логистика – самая главная на сегодняшний день наша проблема, не позволяющая наращивать объемы производства. Хотя мы можем не только одежду шить, у нас есть оборудование, позволяющее производить рюкзаки и палатки, работать с кожей, - уточняет Сергей Тарасов.
Пока мы разговариваем с одним из начальников колонии, трое осужденных занимаются работой с лекалами. Движения рациональные и выверенные, сразу видно, что делают они это уже не первый год.
- Я швейным делом заинтересовался сам, начал с простой обуви, потом перешел к моделям посложнее, - рассказывает осужденный Николай Епифанцев. - В местах лишения свободы нахожусь 23 года, а шью уже 15 лет. Надо что-то делать, чем-то себя занять. Когда-то мы оступились, но исправились и готовимся к тому, чтобы выйти в общество и не потеряться там, найти свое место. Люди всегда будут одеваться и обуваться. Если тебя помещают в систему, где нет ничего, то надо браться за любую работу.
Помимо умения шить одежду и обувь у Николая есть еще специальность «столяр-станочник». Он ее тоже приобрел в колонии.

- За что вы здесь? – интересуюсь у осужденного.
- Мне скрывать нечего – тут я за убийство пяти человек, - признается Николай и тут же добавляет: – Я просто заступился за соседку, умысла убивать у меня не было.
Маленькая, но надежда

Все осужденные прекрасно знают, что у них пожизненное лишение свободы, но мечту о свободе они не теряют. Говорят, что первые десять лет надеются на пересмотр приговора, а вторые десять лет проходят с надеждой на условно-досрочное освобождение. Сакральная для них цифра – 25. Именно столько должно пройти лет, чтобы осужденный мог подать прошение на помилование или УДО.
- Я отсидел уже 15 лет, осталось всего 10, - улыбается Илья Тихомиров.
ЭксклюзивПроисшествия
Один из самых молодых в России осуждённых к пожизненному сроку раскаялся
12 февраля 2021, 14:30 0

Он занимается богоугодным делом – иконописью. Его работы есть во многих действующих православных храмах Хабаровского края. Сейчас ему 35, через 10 лет надеется, что его условно-досрочно освободят. Пожизненное лишение свободы Тихомиров получил за организацию взрыва на Черкизовском рынке Москвы, в результате которого погибли 14 и получили ранения 61 человек.

Рисовать иконы Илье помогает заключенный, На совести которого четыре изнасилованных и убитых девушки. Он тоже считает время, когда пройдет 25 лет с начала отбывания срока, чтобы подать прошение на УДО.
- Надежда – это единственное, что осталось в их жизни, - уверяет заместитель начальника отдела безопасности «шестерки» Артем Леснов. – Но могу заверить, что шансы на УДО у всех пожизненно осужденных равны нулю. За всю историю только шесть человек были освобождены, и никто из них не прожил на свободе больше года – они просто не смогли приспособиться к новым для себя условиям. Кто-то просто не добрался до дома, кто-то не знал, где брать и как готовить себе еду. Научный факт: примерно через восемь лет изоляции от общества люди теряют все навыки, приобретенные в течение обычной жизни. Быт пожизненно осужденного связан с ежедневной помощью со стороны сотрудников администрации, психологов и других работников колонии.
ЭксклюзивОбщество
Осужденные уже начали шить рабочие рукавицы и делать табуретки
25 сентября 2019, 14:30 0

Сам Артем Леснов шел на работу в «Снежинку» целенаправленно. Говорит, что после окончания ведомственного вуза УФСИН обязан был отработать в любой колонии Хабаровского края. Принял решение поехать именно в ИК-6, было интересно прочувствовать всю боль и режим этого учреждения, посмотреть на осужденных.
- Они будут говорить, что не виноваты, рядом стояли, мимо проходили, - признается Леснов. – Но если почитать их личные дела, то возникает вопрос – а мог ли вообще человек совершить такое? И можно ли после этого называть их людьми? Жалости к ним нет, они заслужили свое наказание и должны его отбывать. Хочу добавить, что пожизненное заключение просто так не дают: годы проверок, доказательная база, медицинские освидетельствования. Здесь ошибок практически не бывает.
В «Снежинку» попадают за совершение особо тяжких преступлений. В основном за убийства и изнасилования, совершенные с особой жестокостью. ИК-6 – самая новая в России колония для пожизненно осужденных, поэтому и самая современная в плане технологического обеспечения. Быт заключенных находится под пристальным вниманием: более 1400 видеокамер круглосуточно фиксируют все, что происходит в «шестерке». Система охраны такова, что попытки выйти отсюда должен оставить «всяк сюда входящий».
- Сколько сейчас человек здесь отбывает пожизненное лишение свободы, я сказать не могу. Но могу назвать плановый лимит наполнения – 360 камер. Наша колония открылась и приняла первую партию осужденных в 2017 году. В основном сюда были переведены заключенные из Оренбургской и Вологодской исправительных колоний, так называемых «Черного дельфина» и «Вологодского пятака». Сами осужденные говорят, что условия содержания здесь гораздо мягче, чем на прежнем месте, - уточняет Артем Леснов.
Кстати, всеобщая гуманизация коснулась и пожизненно осужденных. В «Снежинке» они передвигаются без наручников и ремешков на глазах в сопровождении двух охранников. Если осужденный находится на строгих условиях, у него есть одно длительное свидание в течение года (это трое суток) и два краткосрочных (четыре часа). Если находится на обычных условиях отбывания наказания, то два длительных и два краткосрочных свидания в год. Так как приезжают сюда издалека, со всей страны, и не видят смысла ехать в колонию ради четырех часов, то можно обменять краткосрочное свидание на один телефонный звонок продолжительностью 15 минут…

…Когда за мной закрылись двери «Снежинки», выпуская меня на свободу, поймал себя на мысли, что об этом мечтают все, кто находится внутри. Но никому из них, скорее всего, не удастся сделать то, что удалось сделать мне. И мне почему-то совершенно их не жаль – людей, которые до конца своей жизни будут надеяться на помилование и УДО.
По теме