В хабаровском краевом онкологическом центре — единственный на весь Дальний Восток ПЭТ-центр полного цикла, который не только позволяет обследовать больных, но и имеет собственное производство, циклотрон.
О том, почему доктору так важно видеть ещё и это заключение коллег, как распознаются нехорошие клетки и что следует знать пациентам, корреспондент ИА «Хабаровский край сегодня» говорит с заведующей отделением радиологии Валентиной Стрелковой.
Паровоз бежит по рельсам к месту болезни
— ПЭТ – очень важное обследование, — рассказывает
Валентина Стрелкова. — Казалось бы, у пациента с подозрением на
онкологическое заболевание есть множество исследований. Но врачу надо увидеть, есть ли на самом деле у пациента нехорошие клетки, понять, какой нужен объём операции и стоит ли с неё начинать. Может, сначала провести химиотерапию или лучевую и только потом делать операцию. Всё это решает врач, мы только ему помогаем. В совокупности со всеми другими наше обследование даёт полную картину болезни.
На аппарате больного смотрят от макушки до середины бедра, точнее - от мочки уха, это классика. Сначала пациенту вводят внутривенно радиоактивное вещество, а спустя час уже сканер ищет проблемы больного, смотрит патологические накопления в организме. Они выделяются красным цветом.
Сканер способен видеть опухоль от 0,8 миллиметра до сантиметра и больше. Он точнее, чем глаз доктора. Повышенная метаболическая активность, скажем, в лимфоузле – сигнал, что новообразование есть. Впрочем, Валентина Стрелкова говорит, что тут много нюансов, понятных только специалистам.
О чём ещё говорит обследование? Все онкологические клетки имеют очень высокий метаболизм, поэтому, когда в организм попадает фтордезоксиглюкоза, они захватывают глюкозу гораздо больше, чем другие клетки. На этом и основывается сама позиционно-эмиссионная томография.
Малотравматичные вмешательства помогут пациентам быстрее восстанавливаться
10 июля 2026, 12:00 0
Одновременно ими захватывается и фтор 18, который и является маркером онкологической патологии. Иначе говоря, если ввести онкобольному дозу глюкозы, то она, как паровоз по рельсам, помчится к очагу болезни. Теперь остаётся найти место самой глюкозы.
— Нам нужно прицепить к этому «паровозику» свой «вагончик», — очень образно объясняет Валентина Стрелкова. — И это уже задача для физиков и химиков. Вместе они составляют «почтовый поезд», где «паровозом» служит фтордезоксиглюкоза, а «вагоном» с ценным грузом – радиоактивный изотоп фтора. Именно он и станет той радиоактивной меткой, которая проявит себя на экране томографа ПЭТ, высвечивая поражённые клетки.
У них — поток пациентов, каждый день 40–50 человек. Это не значит, что количество онкобольных растёт, просто появилось больше возможностей для современной диагностики, постановки точного диагноза и контроля болезни.
Пациенты, которые регулярно обследуются, выполняют все предписания доктора, не пропустят болезнь, её обнаружат на ранних стадиях, а значит, справиться с ней будет гораздо проще.
Вот почему Валентина Михайловна решительно возражает, когда к ней приходят пациенты и просят провести полное обследование так, на всякий случай. Чтобы убедиться: со мной всё в порядке, можно и дальше жить спокойно. Вот тут-то и кроется опасность! Человек впадает в эйфорию, к врачу не ходит, не обследуется. Он успокоился — вот тогда и может случиться беда.
Препарат, который живёт 110 минут
Их отделение открылось в 2011 году, Валентина Михайловна стояла у его истоков. Стрелкова говорит, что отбор специалистов был очень строгий. Им нужны были физики, медицинские провизоры, аналитики, медицинские химики, которые бы понимали, на каком оборудовании они будут работать, а главное — что делать.
Главный врач краевого онкоцентра и его коллеги выезжали в командировку в ДНР
01 июля 2026, 09:00 0
Начинать всегда трудно, но тут было во сто раз сложнее. Предстояло оформлять уставные документы — лицензии, разрешения, допуск Атомнадзора и других ведомств. Опыта ни у кого не было, и спросить не у кого.
— И тогда мои ребята, циклотронщики, полетели в Швейцарию, в Южную Корею, в Турцию, где производят препарат — 18F-фтордезоксиглюкозу, выпускать который мы готовились, и всюду учились, — вспоминает моя собеседница. — Командировки в Москву, деловые контакты. И теперь я точно знаю: таких специалистов, как в Хабаровске, во всей России по пальцам можно пересчитать. А те, кто работают в циклотронно-радиохимическом комплексе, вообще уникальные ребята!
Они производят и продают препарат — 18F-фтордезоксиглюкозу — во Владивосток и Южно-Сахалинск, чтобы там тоже делали такие же исследования у онкобольных. Препарат доставляется самолётом, период распада у него 110 минут. Тут всё очень строго, чётко дозировано и контролируется в циклотронном комплексе. Пока препарат летит на самолёте, количество вещества уменьшается. Но оно всё равно остаётся активным. И опять доктор очень популярно объясняет, что, собственно, происходит:
— Возьмём, к примеру, литр молока. В дороге в стекле появилась трещинка, молоко потихоньку капает, но в банке остаётся то же молоко! Так и с фтором! Его становится меньше, но это всё тот же фтор. Количество, которое получают врачи, хватает на 9–10 больных. Сейчас Владивосток запросил ещё один флакон вещества, значит, они смогут обследовать пациентов в два раза больше.
К ним едут пациенты со всего Дальнего Востока, только в Хабаровске можно пройти уникальные обследования. Так, на базе нашего ПЭТ-центра кроме 18F-фтордезоксиглюкозы производятся ещё два радиофармпрепарата — один предназначен для исследований опухоли головного мозга, другой — предстательной железы.
Время их распада ещё меньше — всего 20 минут. Понятно, что используются они только на месте.
Насколько опасно производство подобных препаратов? У всех, кто работает в центре, есть дозиметры, раз в месяц с них снимают показания. И не было случая, чтобы лучевая нагрузка превысила норму. Она в пределах возможного. Здесь научились работать, соблюдая все правила, а потому они всегда в чистой зоне.
Ты только верь!
В ПЭТ-центре не лечат, здесь больных обследуют. Но всякий раз они с надеждой смотрят на доктора. Валентина Михайловна с пациентами, в глазах у которых порой сплошная боль, просто разговаривает, каждому находятся у неё нужные слова. Кого-то надо ободрить, кого-то приобнять или просто подержать за руку и сказать, что у него всё будет хорошо. Иногда человеку этого достаточно, чтобы он почувствовал себя утешенным. Кто-то попадает к ним через год, два. Она многих помнит, замечает: «Вы же справились. Живём дальше!»
Помнит: пять лет назад к ним пришла женщина с сыном, молодым парнем в инвалидной коляске. Мама плакала, а Стрелкова её успокаивала, дескать, теперь многие болезни, и онкология в том числе, лечатся: «Не надо опускать руки, будем бороться. Мы победим». Мама потом говорила, что хорошо запомнила слова доктора, благодарила, что её поддержали в трудную минуту.
Раком молочной железы рискует заболеть каждая восьмая хабаровчанка
16 октября 2025, 18:00 0
Человек, погружённый в болезнь ребенка, порой чувствует себя одиноким, не понятым даже родными и близкими. Парень вылечился, стал ходить, он учится в университете.
Или осталась в памяти девушка, которую трясло в коридоре. Она боялась не обследования — оно безболезненное, — боялась узнать о себе правду, которую бы она не смогла принять и пережить. И у неё тоже всё сложилось благополучно. Всякий раз, приходя к ним, она заглядывает к Валентине Михайловне поздороваться и сказать спасибо за поддержку.
Профессиональные оценки для хабаровских медиков, конечно, тоже важны. В этом году хабаровский центр неделю проверял Минпромторг России, приехали очень строгие специалисты. Потом они с удивлением признались, что хабаровский ПЭТ-центр стал единственным в России, где возникло минимум замечаний. Они не ожидали, что в Хабаровске так грамотно составлены документы и так профессионально работают люди.
— Мы вошли в фармаконадзор Евразийского экономического союза, и нам дали бессрочную регистрацию на фтор, — замечает Валентина Стрелкова. — Раньше это приходилось делать каждый год, подтверждая право производить этот препарат, надо было собрать уйму документов. Да, нам дали свободу, но контроль стал жестче, что, в принципе, очень понятно и правильно.
Хабаровским докторам приятно, что уровень их работы неформально признали и зарубежные коллеги. Пациенты из Хабаровска периодически ездят оперироваться в Южную Корею, хотя протоколы лечения онкологических заболеваний во всём мире одинаковые.
Они привозят туда с собой диски и заключения наших врачей. Эти документы в соседнем государстве считают образцовыми, а потому пациентам из других регионов России, даже из Москвы и Санкт-Петербурга, они советуют: «Если делать исследование на ПЭТ, то только в Хабаровске».
